Дайв-центр «Северный полюс-2008»

Дайвинг на Северном полюсе. Погружение в ледяную бездну на макушке Земли, где в одну точку сходятся меридианы и начинают отсчёт параллели. Погружение среди ледяных полей, где человек может находиться лишь ограниченное время. Апофеоз айс-дайвинга. Любительские погружения, ставшие серьезной и ответственной задачей, требующей большой подготовки. Экспедиции, которые можно пересчитать по пальцам, и в десятки раз меньше нырнувших на полюсе, чем побывавших в космосе.

Идея нырнуть на Северном полюсе пришла когда-то в голову нашему товарищу Андрею Рожкову. Андрей был лидером и организатором экспедиции, из которой ему не суждено было вернуться — ледяная бездна не отпустила его. Это случилось 22 апреля 1998 года. Трагическая гибель человека не дала умереть его идее: на следующий год, уже под руководством Михаила Сафонова была организована вторая дайверская экспедиция. Задача максимум для подводников – нырнуть по одному разу — была успешно выполнена, но поставить точку на этом Михаил не смог. Как сказал один наш знакомый, Крис Пола, бывавший на Полюсе в лыжных походах более десяти раз и сопровождавший одну из наших экспедиций: «Полюс – это вирус. Каждый, кто побывал на полюсе, рискует его подцепить, и тогда всю жизнь будет стремиться туда снова и снова». Шутливое предупреждение сбылось: в 2000 и 2001 годах Михаил Сафонов организовал ещё две дайверские экспедиции на макушку Земли, но снова не остановился.

Прошло семь лет. Семь подлёдных сезонов на Белом море, семь лет практики и детального обдумывания новой экспедиции – Северный полюс-2008. На этот раз Мишина идея была намного смелее: не просто нырнуть, а развернуть дайв-центр в точке, максимально приближенной к географическому Северному полюсу и провести в нём несколько дней, совершив серию подлёдных погружений. На такое до сих пор никто не отваживался.

Мне посчастливилось войти в состав этой экспедиции, так что я отлично помню, как это было. Тренировка в беломорском дайв-центре «Полярный круг» — обязательная часть экспедиции на Северный полюс. Основная задача такой «генеральной репетиции» состоит в том, чтобы вспомнить или буквально заново научиться нырять под лёд, используя самую прогрессивную методику таких погружений. Протестировать оборудование, в котором предстоит работать на полюсе, продумать его до мелочей, привыкнуть к нему, чтобы в суровых условиях было комфортно погружаться. Кроме этого, очень важно научиться работать в команде. Мы погружались и страховали в тех же парах, как планировали нырять потом на полюсе. Так привыкали друг к другу и проверялись и напарники, и страхующие. Старались по возможности весь цикл погружений делать без чьей-либо помощи – там помогать никто не будет. Но никто не жаловался. В воздухе летало настроение предстоящей экспедиции, и очень быстро наша команда научилась работать слаженно, хоть два цикла погружений и занимали весь световой день, завершаясь уже после заката.

На обсуждение полюсной программы ушла неделя – брифинги перед погружениями, «разбор полёта», вопросы по ходу дела на льду и долгие обсуждения вечерами у камина. Ежедневные подлёдные тренировки рождали новые вопросы. Все готовились серьёзно.

Есть ли жизнь на полюсе?

Наконец  были определены сроки экспедиции, 11-18 апреля 2008 года. Апрель – единственный месяц в году, когда возможно побывать на Северном полюсе. Сезон начинается в конце марта, до этого – слишком холодно и темно; заканчивается в конце апреля, когда ледовая обстановка становится плохой и непредсказуемой – а это небезопасно для жизни людей. С началом сезона в максимальной близости к географической точке Северного полюса разворачивается дрейфующий ледовый лагерь «Барнео». Когда-то давно радист этого лагеря дал шуточный позывной, назвавшись так же, как остров Борнео на экваторе. Название прижилось, а чтобы не возникало дипломатического конфликта с Малайзией, писать стали через «а».
Основное и самое важное в ледовом лагере – взлётно-посадочная полоса для самолетов с «большой земли».

Обычно лагерь «Барнео» разбивают приблизительно в полутора сотнях километров от географического Северного полюса. Ближе ставить сложно и рискованно из-за активной подвижки льдов в районе нулевой точки. «Барнео» — уникальный ледовый лагерь, единственный на полюсе, в него прилетают со всего света, но организован и поддерживается он россиянами — Экспедиционным центром Арктики и Антарктики «Полюс» и агентством «Викаар». Огромные теплые палатки, вертолёты, снегоходы, бульдозеры для уборки снега, погрузки и разгрузки – великолепная организация в ледяной пустыне. Но если материальная база ледового лагеря впечатляет, то люди, которые работают в нём – совершенно покоряют. Кажется, что своей теплотой по отношению к окружающим они компенсируют морозную атмосферу арктической природы.

По прилету на «Барнео» мы практически сразу начали грузиться в вертолёт. Большая часть вещей была отправлена заранее и дожидалась нас в ледовом лагере. Мы не везли ничего лишнего, но суммарно весь наш скарб оказался весом без малого в тонну и занял практически все пространство вертолёта.

Вместе с нами полетели еще несколько англоязычных иностранцев с бутылкой шампанского, которые сообщили, что летят к родным и близким. (!!!) Звучит забавно, но наши гиды нам тут же всё разъяснили: их забрасывают к родственником, которые на лыжах несколько дней шли к полюсу. Лыжники – основные туристы Северного полюса на сегодняшний день. Их маршруты, в зависимости от желания, опыта и подготовки, занимают от одного дня до месяца. Помимо лыжников есть любители добраться до полюса на собачьих упряжках или прыгнуть с парашютом. Мы же «всего лишь» лезли под лёд.

Ледяная шапка Земли с высоты птичьего полета выглядит бескрайним белым полем, покрытым паутиной многокилометровых торосов и изрезанным реками – длинными и широкими трещинами в паковом льду.

Действительно, чем ближе мы подбирались к точке полюса, тем больше становилось этих рек. Ледовая активность тут намного выше. Теперь было необходимо правильно выбрать место для постановки нашего лагеря – первого в мире ледового дайв-центра. Лёд должен быть достаточно толстым для лагеря, но таким, чтобы в нем можно было выпилить майну; идеально – если рядом с торосами. Река с открытой водой нам не подходит – очень велика вероятность, что при подвижке льдов она сомкнется или разойдется так, что придется переставлять палатки. Пилоты с легендарным полярником Виктором Боярским, сопровождавшим нас до полюса, угадывали с высоты толщину льда и подыскивали место для посадки. Задача очень ответственная, потому что искать долго мы не можем, а ошибиться можно только один раз – топлива хватит только на две посадки.

Нас высадили в идеальном для наших задач месте, в трёх километрах от точки полюса. Когда вертолёт улетал, сознание пронзила мысль: ну, вот и всё – мы одни!

Жизнь на льду и жизнь льда.

Мы провели на льду трое с половиной суток – три ночи, четыре дня. Хотя, если нет под рукой часов, очень быстро перестаешь понимать, где день и где ночь. Солнце ходит по кругу с постоянным углом к горизонту, не утруждаясь восходами и закатами.

Гряды голубых торосов вносят разнообразие в белый пейзаж. Ледовые торосы – это такие наломы льда, которые образуются при схождении ледовых полей. Ледовые поля подчиняются ветру, а главное – течениям, которые несут их от Тихого океана в сторону Атлантики. Сила подвижек такова, что лед толщиной до четырёх метров ломается на куски, при этом бóльшая часть ледяных плит погружается под воду, а меньшая выпирает на поверхность. Высота надводных льдов в среднем – около 3-4 м, хотя отдельные айсберги выглядят настоящими горами. Под воду же торосы уходят до глубины 15 м – то, что видели мы на «своей» гряде, в замерах гидрологов есть 20-24 метровые нагромождения.

Ледяной панцирь Земли неоднороден. Многолетний паковый лёд имеет в среднем толщину 4-5 м и до 8 м, годовалый лёд – около двух, мы погружались под шестидесятисантиметровый. И, хотя ни под водой, ни на поверхности не ощущается никакого движения, льды постоянно смещаются – до нескольких километров в сутки.

Ледовый дайв-центр.

Лагерь был разбит по обе стороны от гряды торосов: палатки для отдыха – с одной стороны, майны и палатка для снаряжения – с другой. Это решение было принято исходя из разной толщины льда по разные стороны гряды.

Ледовая обстановка в районе географической точки Северного полюса постоянно меняется. Подвижка льдов тут чрезвычайно активная, они могут расходиться, образуя широкие реки в считанные часы, а потом так же быстро сходиться, заставляя многотонные ледяные блоки уходить под воду. Наши гиды регулярно обследовали территорию вокруг лагеря, чтобы вовремя предупредить о возможной опасности.

Мы подготовили две майны. Одна – в нескольких метрах от торосов, достаточно просторная для трех дайверов, одновременно находящихся на поверхности; вторая – аварийная, дальше от торосов, на случай, если из-за подвижек льда выход в основную майну будет перекрыт.

Майны приходилось обновлять перед каждой серией погружений, льда в них намерзало около 10 см за 5-7 часов.

Когда планировалась эта экспедиция, мы предполагали, что сможем сделать по шесть погружений. Однако понимали, что в условиях Северного полюса может быть всякое, так что может получиться только одно или ни одного вообще. Мы сделали три цикла погружений – лимитирующим фактором оказалась просушка снаряжения. Две пары и одна тройка меняли друг друга под водой и на страховке так, как это было отработано на Белом море. Тут сразу чувствуется, как дайвинг ради развлечения становится серьезной и ответственной задачей, требующей хорошей подготовки.

Находясь и работая несколько суток при сильно отрицательной температуре, необходимо иметь возможность отогреваться. Борьба с холодом на Северном полюсе – одна из главных задач. Палатки, в которых мы отдыхали, спасали от ветра и снега; в них очень быстро, хоть и на короткое время, можно было поднять температуру градусов до +15-+18°C – пока работают газовые горелки. Достаточно для того, чтобы переодеться и залезть в теплый спальник или наоборот приготовиться к выходу на мороз.

Горячая еда собирала нас всех за общим столом – волшебные моменты отдыха, расслабления и радостных обсуждений.

За ледяным порогом

Сижу на краю прорубленной майны, как на пороге другого мира. Кристально чистая вода преломляет свет, отчего шестидесятисантиметровый лёд кажется совсем тонким, а под ластами зияет и манит чернота бездны. Мы идем под воду втроём: Вадим и Владимир одной парой на своем страховочном фале, я – на своём. Не терпится скорее заглянуть под лёд. Говорю, что не хочу мешаться в майне, беру камеру и ухожу под воду. Вот теперь, когда лёд перед глазами, понимаешь, какой он толщины – надо уйти почти на метр, погрузиться в стеклянный колодец, чтобы оказаться с «изнанки» ледяной шапки. От простора под водой перехватывает дыхание – такой прозрачности в таком объёме я ещё не видела, а от взгляда вниз кружится голова. Внутренняя поверхность льда местами усеяна крупными ледяными сталактитами причудливой формы; стена торосов уходит куда-то в черноту глубины, а в толще воды парят морские ангелы – планктонные моллюски Арктики.

Вдумчиво и ответственно проверяем снаряжение, доплываем до аварийной майны. Торопиться не хочется – всё очень серьезно. Ледяной потолок, усеянный колючими кристаллами, тянется от стены торосов на сколько хватает взгляда, упираясь в подводный горизонт.

Не спеша, удерживая нейтральную плавучесть в невидимой воде, направляемся к стене торосов. Я оглядываюсь назад, чтобы ещё раз убедиться, что страховочные фалы не перекрещиваются. Упругие, так что чувствуется, как перебирают по веревке пальцы страхующего, они тянутся наверх к майне. Лучи невысокого полярного Солнца, играя, проскальзывают в это ледяное окно и растворяются в толще воды.

Подводные торосы Северного полюса без сомнения – самое грандиозное зрелище в айс-дайвинге Это перевернутое царство Снежной Королевы. Нагромождение ледяных плит разного размера уходит до глубины 15 метров, раскидывается больше чем на десяток метров в ширину и тянется в обе стороны, исчезая вдалеке. Наломы льда формируют причудливые залы, проходы и навесы, в которые так и хочется зайти.

Однако конструкция может быть очень ненадёжной, многие блоки подвижны и легко могут поменять свое положение в пространстве, отрезав подводнику путь к поверхности. Только луч фонаря скользит по синеватым глыбам, позволяя заглянуть внутрь гряды: пещеры, арки, своды, переходящие из друг в друга. Мы плывем вдоль этой стены, всем нутром ощущая мощь природы и свою ничтожность.

Даже после двух месяцев айс-дайвинга на Белом море, с десятилетним опытом погружений под лёд, я чувствую некоторую напряженность. Вроде бы все то же: лёд, торосы, майна, страховочный фал, проверенное снаряжение, надёжные люди на другом конце верёвки… Сам Полюс, этот необъятный подлёдный простор с бездной посередине словно умаляет опыт и уверенность человека.
Интересно дойти до низа торосов, заглянуть под них. Там – совсем темно. Пятнадцать метров ледяных глыб практически не пропускают свет, и уже в десяти метрах в сторону белый по природе лёд тает в черноте. Зато с этой глубины в окошке майны видны наши страхующие, даже сквозь толщу воды ясно, что они серьезны и сосредоточены. Наша тройка завершает первый цикл погружений, и вся надводная команда теперь собралась у края льда. Рассмотреть можно каждого.

Пустынный на воздухе, под водой лёд наполнен жизнью. На мелководных торосах, куда проникают солнечные лучи, сидят белесые креветки. Они пасутся на незаметных глазу одноклеточных диатомовых водорослях, покрывающих ледяную поверхность. В толще воды парят прозрачные гребневики, переливаясь всеми цветами радуги рядов гребных пластинок. Словно подвешенные в невесомости, бело-красные морские ангелы яркими точками притягивают взгляд.

И уж чего мы совершенно не ожидали увидеть подо льдом – крупный кальмар, зажавший пучок бурых водорослей в руках. Это – чистая случайность, ярко демонстрирующая силу океанических течений. Головоногие моллюски, к которым относятся кальмары, не живут в холодных арктических водах. Кальмар, найденный нами, был, к большому сожалению всех участников экспедиции, дохлый, но очень хорошо сохранившийся. Его принесло, вероятно, из Тихого океана, и теперь он дрейфовал в сторону Атлантического вместе с ледяным полем, на котором расположился наш дайв-центр.

Место, которое мы выбрали для погружений, оказалось очень живописным, и все погружения мы провели, исследуя торосы. Подводная красота Северного Ледовитого океана завораживает. Абсолютная чистота, абсолютная тишина, абсолютная глубина. Напряжение спало, уступив место восхищению. Только когда вспоминаешь, что под тобой – без малого четыре с половиной километра, замирает сердце, и рука рефлекторно ищет опору, а глаза – майну. Четыре тысячи триста метров студеной пустоты, упирающейся в скалистое дно, хребет Ломоносова. Здесь, пожалуй, бездна ближе всего подбирается к подводнику. Кажется, она сама заглядывает в глаза каждому, кто переступил ледяной порог майны.

Каждое погружение заканчивали с большой неохотой. На поверхность выгонял холод и пустые баллоны. Страхующие, промерзавшие на льду больше, чем подо льдом, доставали из воды слегка одуревших от подводных впечатлений дайверов. Сажая их на край майны, помогали освободиться от комплектов с покрытыми толстым льдом первыми ступенями регуляторов.

За горячим чаем, обжигающей едой и вечно ледяной водкой все отогревались, напряжение отступало. Но, обсуждая наше пребывание в ледовом лагере, избегали делиться впечатлениями из под воды. Как-будто словами боялись спугнуть или замарать чувство, возникшее ТАМ.
Когда мы закончили программу и свернули лагерь, трещина в двадцати метрах от наших майн разошлась до размеров хорошей реки, и в то же время началось торошение льда.

Всё происходило прямо на глазах, неторопливо, со всей мощью сходящихся и трущихся льдов, извлекающих неправдоподобно громкие звуки. Нам повезло, что мы уже убрали снаряжение, но так жаль, что не было времени нырнуть в разводье!

Вертолёт уносил нас из сердца Арктики, от воображаемой оси Земли, где сходятся в точку меридианы, где лёд и земля разделены километрами кристально чистой воды, где всё подчинено только одному закону – закону Природы. Там мы заглянули в ледяную бездну.

На полюсе каждый ищет и находит что-то своё. Сколько людей побывало в этой географической точке, столько впечатлений и мотиваций. Для меня это – полюс абсолютной белизны, абсолютной чистоты и абсолютной тишины, апофеоз айс-дайвинга. Как Кай со льдинкой в глазу, смотрю теперь на мир сквозь призму Северного полюса, а в сердце притаился тот самый вирус, снова манящий за ледяной порог майны.

Текст и фото: Наталия Червякова