Прогулка на Галапагосы (часть 1)

Самолет компании AeroGall летит из города Гуаякиль, что на Тихоокеанском побережье Эквадора, примерно полтора часа до Галапагосских островов и, если я ничего не забыл, то рейсов всего два, и оба они утренние. Когда я впервые путешествовал на архипелаг, то самолет приземлялся на острове Сан-Кристобаль. Есть и другой аэропорт — на острове Балтра. Моё самое сильное первое впечатление, когда я ступил на эту землю было от того, что вокруг сразу же закипела дикая, ну или полудикая жизнь, не обращая внимание на меня и других людей с их интересами и желаниями.


Аэропорт маленький. Всё очень незатейливо. Трап подтаскивают, ты идёшь пешком к деревянному зданию, проходишь контроль и, если путешествуешь на корабле, то тебя встречают гиды и рейнджеры этого корабля.

Потом пятнадцать минут на автобусе и ты — у пристани, где собственно и начинается морское путешествие. Местные музыканты играют красивую музыку, продают свои диски.

Морские львы (Zalophus californianus) резвятся повсюду под эту музыку или мирно отдыхают.

Начинается плавание. Пока ты в море и движешься между островами, можно безотрывно любоваться водой,

или небом,

или землёй. Там везде хорошо и очень интересно.

Галапагосы были открыты 10 марта 1535 года Томасом де Берлангой, епископом из Панамы. Как раз в это самое время испанцы грабили и уничтожали империю Инков в Южной Америке. Берланга, как я понимаю, двигался в Перу с миссией. Он должен был возглавить местных католиков. Из-за отсутствия ветра их корабль, который шёл с севера, течением прибило к островам, где они попытались искать воду. Не нашли её сразу, но упорно обследовали ещё несколько островов.

Сразу после этой экспедиции епископ написл свои знаменитые слова о Галапагосах: «безжизненная, никчёмная земля, которая не имеет силы вырастить ничего, кроме чертополоха». На фотографии выше — памятник четвёртому епископу Панамы, который установлен в столице государства.

В 1570 году Ортелиус — картограф из Голландии — назвал архипелаг «островами черепах». Почему? Об этом вы наверное знаете, а я поведаю чуть позже. А вот на следующей фотографии — череп козы, которых сюда вместе с крысами, кошками и собаками завезли позднее люди. С этими животными теперь нещадно борются!

С ноября по июнь на Галапагосах сезон дождей. Впервые я был тут практически в конце этого сезона (в мае) и, кстати, не помню вообще ни одного дождя за всю неделю пребывания на архипелаге! На больших островах и вершинах маленьких задерживается влага, и в это время они зеленеют. В это время вода в море теплая (до 24-25 градусов), чаще безветренно, хотя на островах Вульф и Дарвин дуло страшно. Но животных под водой меньше, чем в сухой сезон, когда вода становится холодной и мутной.

Маленькие острова, вроде Вульфа, выглядят в это время фантастично! Если вспомните какой-нибудь фильм типа Кинг-Конга: на горизонте показывается остров, укрытый сверху туманом или облаками, при этом всё небо вокруг, до самого горизонта, абсолютно чистое, — это как раз про Галапагосы!

Отвесные, неприступные скалы, на вершинах которых гнездятся морские птицы.

Большие же острова, типа Сантьяго или Санта-Крус, немного приветливее: пологие берега, пляжи чёрного песка, выветренные мягкие породы…

Вообще архипелаг состоит из тринадцати крупных островов, шести небольших и 107 маленьких островков и скал, входящих в биосферный заповедник и морскую природоохранную зону, принадлежащие Эквадору (90% территории — нац.парк). Архипелаг входит в состав провинции Галапагос.

Основные острова: Исабелла, Санта-Крус, Сантьяго, Фернандина, Сан-Сальвадор, Сан-Кристобаль, Санта-Мария, Испаньола, Балтра, Санта-Фе, Геновеза, Рабида, Норт-Сеймур, Бартоломео, Плаза.

Но продолжим о берегах. Очень живописны лавовые острова со множеством каналов, мостиков, гротов и пещер. Природа гораздо затейливее в фантазиях и вкусах в сравнении со всеми ландшафтными дизайнерами. Там это видно повсюду, передать только очень трудно.

Черноту прибрежных скал расцвечивают многочисленные красные крабы. Этот вид (Grapsus grapsus), как говорят галапагосские рейнжеры, активно поедается всеми местными животными. Из тех, конечно, кто может их поймать и съесть!

Бурые пеликаны везде и всюду. Они частенько ночуют на корабле, после чего у команды обычно много работы.

Если говорить о рептилиях, которые, конечно, привлекают наибольшее внимание на островах (неспроста же острова так названы), то практически первыми, кого видят туристы являются галапагосские лавовые ящерицы (Microlophus albemarlensis). Они тут повсеместно, и особенно приметны в период спаривания. Этот самый период во всех красках мы как раз и наблюдали, но не будем углубляться в интимные подробности их жизни. Скажу только то, что эти ящерицы эндемики как и многие другие местные животные. Самцы покрупнее (до 25 см) и попроще раскрашены, что странно — обычно самцы у всех яркие.

Самочки же помельче, но с ярко-красной шеей и щеками. Наверное всё время стесняются лихих брачных игр на глазах у изумленных ТУРИСТОС

И вот ещё что: в отличие от всяких вьюрков и стрижей я не очень люблю комаров, а их там много в это время. Нет, ну конечно, не так много как, скажем, на Журавлиных болотах на Белом море, но все равно много.

Если же продолжить разговор о рептилиях, то хочется вспомнить 2005 год. Кажется тогда, в корабельной библиотеке на «Картеше» в Баренцевом море я нашёл книжку Курта Воннегута «Галапагосы». Читал её вечерами. Помню, что было интересно. Лёгкое и занимательное повествование медленно перемещалось от одного персонажа к другому. С середины стало уже немного скучно, но тем не менее у автора есть очень весёлые, на мой взгляд, пассажи. Например вот этот, про игуан:

» Что касается чучела морской игуаны на его столе, то он сделал эту рептилию тотемическим символом круиза, поместив ее изображение по обе стороны от носа «Bahia de Darwin», и, в качестве эмблемы, на всех объявлениях и рекламных листовках.

В действительности же это была тварь, достигавшая порою в длину метра с лишним и выглядевшая не менее пугающе, чем китайский дракон.

днако на деле она была для любых форм жизни – не считая водорослей – не опаснее ливерной колбасы. Сегодня она ведет тот же образ жизни, что и миллион лет тому назад, а именно: У нее нет врагов, поэтому она сидит на месте, вперясь в никуда, ничего не желая, ни о чем не беспокоясь – пока не проголодается.

Тогда она сползает к океанской воде и пускается вплавь, медленно и не слишком умело. Удалившись от берега на несколько метров, она погружается, как подводная лодка, и набивает брюхо водорослями, пока еще непригодными для пищеварения и требующими обработки.

Потом игуана выныривает, плывет на берег и снова усаживается на застывшей лаве, под солнцем. Используя себя в качестве кастрюли для тушения, она раскаляется все жарче в солнечных лучах – в то время как водоросли тушатся у нее внутри.

При этом она, как и прежде, продолжает глядеть прямо перед собой, в никуда – с той единственной разницей, что теперь изо рта ее время от времени выплескивается нагревающаяся морская вода.

За тот миллион лет, что я провел на архипелаге, закон естественного отбора оказался не в силах ни усовершенствовать, ни ухудшить эту систему выживания.»
(Курт Воннегут, Галапагосы)

Фотографии и текст: Константин Новиков